Начало текста 318 страницы
Со своим другом Сандуловым Михаилом Игнатьевичем в первые дни Великой Отечественной войны Григорий Федорович ушел на фронт. В красноармейской форме в августе 1941 года он сфотографировался, и это единственное военное фото сохранилось.
В мае 1942 года их воинская часть, судя по рассказам, участвовала в авантюрной Харьковской операции, спровоцированной Н.С. Хрущевым и бездарно проведенной советскими генералами. Две армии попали в окружение. Отец говорил: «В степи, без каких-либо укреплений и почти без боеприпасов. Немецкие танки и пехота движутся на нас. Кричат: «Рус, сдавайся!»
При малейшей попытке сопротивления стреляют. Огромную толпу голодных, смертельно уставших военнопленных гнали через Запорожскую область. Ночью охрана редкая. Я удачно пробрался в крайнюю хату ближайшего села. Попросил у хозяйки мужскую одежду в обмен на красноармейскую и, на всякий случай, налыгач (веревка для привязывания крупного рогатого скота. — Авт.). Двинулся в направлении Раздольного, стараясь быть малозаметным. Часа через два попал в неожиданно вспыхнувшую освещенную зону. Остановился. Подъехали на машине с включенными фарами немцы:
— Куда идешь?
— Ищу корову, которая куда-то сбежала. — И показываю налыгач.
— Где живешь? Какие в округе селения?
Это мои родные места, поэтому спокойно отвечал, даже давал характеристики. Немцы поверили.
Дальше отец не рассказывал. Но в общих чертах, со слов матери, известно следующее. После нескольких дней нелегального положения Григорий Федорович понял, что можно умереть с голоду, прячась в камышах и зарослях кустарников по берегу Кальмиуса, или нарваться на немецкий патруль. Он легализовался. Его назначили старостой в училище. Это позволило его семье вернуться из подвала в служебную квартиру, где продолжали жить два немецких офицера. Они иногда угощали нас, меня и брата Павла, остатками бутербродов, которые состояли из тонкого кусочка хлеба, намазанного несколькими слоями сливочного масла и повидла.
Когда уходили немцы, отец, хотя и не был в восторге от советской власти, раску-
Конец текста 318 страницы
![](/images/book1/318.jpg)
Со своим другом Сандуловым Михаилом Игнатьевичем в первые дни Великой Отечественной войны Григорий Федорович ушел на фронт. В красноармейской форме в августе 1941 года он сфотографировался, и это единственное военное фото сохранилось.
В мае 1942 года их воинская часть, судя по рассказам, участвовала в авантюрной Харьковской операции, спровоцированной Н.С. Хрущевым и бездарно проведенной советскими генералами. Две армии попали в окружение. Отец говорил: «В степи, без каких-либо укреплений и почти без боеприпасов. Немецкие танки и пехота движутся на нас. Кричат: «Рус, сдавайся!»
При малейшей попытке сопротивления стреляют. Огромную толпу голодных, смертельно уставших военнопленных гнали через Запорожскую область. Ночью охрана редкая. Я удачно пробрался в крайнюю хату ближайшего села. Попросил у хозяйки мужскую одежду в обмен на красноармейскую и, на всякий случай, налыгач (веревка для привязывания крупного рогатого скота. — Авт.). Двинулся в направлении Раздольного, стараясь быть малозаметным. Часа через два попал в неожиданно вспыхнувшую освещенную зону. Остановился. Подъехали на машине с включенными фарами немцы:
— Куда идешь?
— Ищу корову, которая куда-то сбежала. — И показываю налыгач.
— Где живешь? Какие в округе селения?
Это мои родные места, поэтому спокойно отвечал, даже давал характеристики. Немцы поверили.
Дальше отец не рассказывал. Но в общих чертах, со слов матери, известно следующее. После нескольких дней нелегального положения Григорий Федорович понял, что можно умереть с голоду, прячась в камышах и зарослях кустарников по берегу Кальмиуса, или нарваться на немецкий патруль. Он легализовался. Его назначили старостой в училище. Это позволило его семье вернуться из подвала в служебную квартиру, где продолжали жить два немецких офицера. Они иногда угощали нас, меня и брата Павла, остатками бутербродов, которые состояли из тонкого кусочка хлеба, намазанного несколькими слоями сливочного масла и повидла.
Когда уходили немцы, отец, хотя и не был в восторге от советской власти, раску-
Конец текста 318 страницы